Домой Авторские рассказы.На овсах Зарисовки на току

Зарисовки на току

294
0
ПОДЕЛИТЬСЯ

Зарисовки на току

2-00 — зазвонит будильник. Я медленно открываю глаза, нехотя вылезаю из теплого ватного спальника и, натянув волглые от ночной прохлады сапоги, покидаю чертоги своего тесного укрытия. Тихо кругом, слышно только реку. Керженец в разливе, его быстрые вешние воды поглотили берега и скрадывая извилистое русло шумно бегут напрямую, через низменные хламные урёмы. Лес еще спит, наполняя чистотой и свежестью все вокруг. Запахи молодой смолистой хвои, прелого мха и терпкого можжевельника витают над небольшой полянкой, на которой, нарушая девственную глушь верхового урмана, раскинули цветные купола две охотничьих палатки. Костерок недавно угас, и лишь пара тлеющих угольков одиноко рдеют в ночном полумраке. Осторожно бужу Ромчика — Пора. Он встает не мешкая, и после коротких сборов мы растворяемся в предрассветной дымке. Ночь темная, но идем без фонарей, молча, боясь потревожить торжественную седую тишину. Еще вчера мы были в крепком плену тесной урбанизации, стремительно торопились жить и все равно не успевали за потоками городской суеты, а сегодня я веду друга на глухариный ток. Ток! На конец то!

— Да, а поют ли еще глухари? Весна в этот год подвела, да и мы припозднились — сегодня последний день охоты. Медленно ступаем по мху, попирая своими ногами нетронутую землю — царство лесных духов и край предрассветных таинств, молясь охотничьему Богу о таком малом, но значимом для нас — услышать сакральную трель древней птицы. Мы подхватываем старую рыбацкую дорожку, немного идём по ней и сворачиваем на густо заросшее молодыми сосенками полькО. В потемках без компаса на нем ориентироваться сложно, но мы уверенно режем, думаю, что в нужном направлении. Нам сопутствует удача — вот моя заветная чистинка. Уже почти пришли — я всегда захожу на ток здесь. Ритуальная пауза, последние слова друг-другу, дальше только молчком. Над нами, мирно хоркая, пролетает невидимый вальдшнеп — предвестник рассвета. Это добрый знак, и мы уже вкрадчиво с остановками, прислушиваясь начинаем продвигаться к токовищу, которое находится за полосой корабельного высокоствольника в недорубленной и брошенной когда то делянке. Лес начинает, сначала незаметно, а потом все более явно наполнятся птичьим пением, щебетанием, неугомонными спорами бойких птах. Глухаря не слышно… Продвигаемся ближе, светает… Пусто… Уходим в глубь тока, садимся на трухлявую поваленную сосну и просто сидим в ожидании робкого чуда. Надежда угасает — неужели всё? Проходит четверть часа — ничего. Точно — опоздали! И, я уже встаю что-бы возвращаться, как на пределе слуха мне грезятся хлопки сильных крыльев. Поворачиваюсь к Роману с немым вопросом — Слышал? Получаю такой же немой ответ — Нет… Я, больше не смотрю на друга, а привычным кошачьим шагом устремляюсь туда — сам еще не ведаю куда… Роман не отстает, но вопросительно смотрит на меня. Вдруг лицо его засияло, он жестами показывает мне — «Чу, чу — поет!!!» Я не слышу, делаю еще несколько шагов и правда — играет!!! Показываю Роману— иди, а сам, да бы не мешать, остаюсь на месте у раскидистой медноствольной сосны. Одинокий глухарь в предвкушении, встречи с давней подругой, тщетно выводит свой мотив — все глухарки уже на гнездах. Песня льется тихо, тоскливо с переливами, словно молитва. А, я стою и слушаю мою весну… Невольно приходят на ум строчки Серёжи Анненкова:

«Посмотри, как болото протяжно сопя,
Серебристым туманом дышит.
В том тумане архангел призывно трубя,
Чью то душу заблудшую ищет….»

В таки моменты понимаешь, что все бренно, и лишь необоримая сила, стремящейся к продолжению жизни непоколебима и вечна… Мои мысли ясны и чисты, словно вкушаю таинство причастия, и кто-то свыше прощает мне все былые грехи… Хорошо на душе — легко… И снова вешняя хандра цепляет из памяти:

«Я наслушаюсь вдоволь — мне надо!

Сколько весен еще впереди?

А, когда я уйду, как и прежде

На токах будут петь глухари…»

Внезапно песнь мошника обрывается, и он хлопая тугими крыльями, снимается с дерева! Понимаю, что я совсем забыл про Романа! Огромный глухарь планирует прямо на меня. И, о чудо! — шумно садится в крону моей сосны.

Все смолкает. Проходит минута, две… Я стою не смея пошевелиться. И вот, раздается первое не уверенное — щелк! Щелк, щелк, щелк, щелк — чччччши! Под игру поднимаю голову, сквозь редкие ветки хорошо видно — петух распушился, сидит беззащитно, прямо надомной. Не стреляю — жду Романа, хотя, кого я обманываю — моё ружье молчит совершенно не по этому…

Роман прыгает обратно, наши взгляды встречаются, и я улыбаясь, показываю ему на глухаря. Он его видит тоже… Ему до мошника шагов пятьдесят… Роман в азарте делает очередной длинный прыжок, и мне хорошо видно, что напарник приставляет ногу на миг позже завершения последнего колена игры. Петух замолкает, теперь на долго… Уже совсем светло… Мы замерли втроем — я, мой друг и глухарь. Стоим долго, мошник недовольно крэкает, периодически распускает веерообразный хвост, но не поет. Роман вполне может стрелять, но ружье его опущено — он завороженно любуется красавцем. Лицо его светится улыбкой, а в глазах поселила искорку синяя птица удачи. Глухарь терпит нас около часа, а затем тяжело снимается, исчезая в дебрях дедушки-урмана. Мы облегченно переставляем затекшие ноги, смеёмся — делимся пережитыми впечатлениями, хорошо понимая друг друга.

-Почему не стрелял?

-А, ты?

-Ждал тебя.

-А, я хотел под песню… Да, и не главное это…

Мы стали свидетелями нечто удивительного, тайного, пришедшего к нами и сохранившегося со времен мамонтов. Такое доступного не каждому, и по сему это еще более ценно для нас. «Пустые», но довольные и одухотворенные мы возвращаемся. Вот оно — мимолетное охотничье счастье объединяющее родственные души, те моменты за которыми, наша братия выбирается из привычного теплого дома, сплавляется по затерявшемся речушкам и ходит с тяжелыми рюкзакам по неторенным стёжкам. Мы уходим с тока, что-бы обязательно вернуться. И вновь вспоминаются Серёжины строчки:

«Снова за зелёной лентой бора

Точат серенады глухари

Скоротать бы ночь за разговором

Дожидаясь утренней зари

Чтоб войти нехоженой тропою

В спящий лес, рассвет разбередя

Загулять с распутницей Весною

Ни себе, ни ей не навредя…»

П.С. Роману Гусеву огромное человеческое спасибо, за правильное отношение к охоте.

зарисовки на току

Обсудить на форуме

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ